![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
olena_nekora«Київ. 1941—1945», «Київ у грізний час» — серії ліноритів українського графіка Георгія Малакова. Роботи виконанні у 1960-х роках, але в їх основі підліткові враження від періоду окупації.
Г.Малаков. Хрещатик палає
Молодшому братові Георгія Малакова Дмитрові у 1941 р. виповнилось лише 4 роки. Але і йому ті часи запам'ятались на все життя.
УРИВОК З ІНТЕРВ'Ю ДМИТРА МАЛАКОВА 2009 р.
То, что с советской властью что-то не так, я не столько понял, сколько почувствовал еще в первые дни оккупации Киева. Мне было четыре года, когда мама отдала меня в детский дом, спасая от голода. Киевляне, в том числе моя бабушка, умирали в первое время не от нацистской, а от родной советской жестокости.
Свято выполняя приказ Сталина от 3 июля 1941 года о том, чтобы «земля горела под ногами у оккупантов», НКВД и 37-я армия под командованием небезызвестного генерал-майора Власова заминировала Киев. Устный приказ об этом отдал полковник Голдович. Была даже электрифицирована речка Ирпень. Из 930 тысяч населения в столице осталось 400 тысяч — женщины, старики, дети. Остальные отправились или в эвакуацию, или на фронт. Государство считало «списанных» пособниками оккупантов и бросило их на произвол судьбы. Немцы вошли в Киев 19 сентября, а через 5 дней начались взрывы. Поскольку водопровод был тоже разрушен, захватчики пытались качать воду из Днепра для пожарных машин, но бравые подпольщики резали шланги. В городе не было ни воды, ни еды. Из-за дурацких, бессмысленных действий подполья (порезанные электропровода, листовки, подожженная Дума) расстреляли 1000 заложников, которых хватали прямо на улицах. Городская управа, созданная походными группами ОУН Мельника, стала единственной организацией, взявшей на себя заботу о мирных жителях. Ее поддержала столичная интеллигенция, а возглавил профессор Оглоблин.
Г.Малаков. Військовий госпіталь
Я попал в один из детских домов на Соломенке. Распорядок дня был железным — умывание ледяной водой («мойте в ушках каждую «квартирку»), затем завтрак… Блюдечко мелясы, разведенной теплой водой, и кусок хлеба из киевских каштанов, запеченного в просяной шелухе. В подвижные игры играть не было сил, играли в лото, а там — что ни картинка, то яблоко, мандарин, луковица. На обед у нас был кондер — теплое варево, в котором плавало несколько крупинок пшена, потом — сон, на ужин — то же, что и на завтрак. Очень редко давали по картофелине в мундирах.
Мой брат Георгий старше меня на 9 лет, в 42-м он уже работал в художественной мастерской — они там ваяли бюстики Шевченко, статуэтки казаков, барашков. Им немцы раз в день давали «айн топф» — одну порцию еды (нечто среднее между первым и вторым). Однажды Георгий нашел целую кучу картофельной шелухи, поджарил ее на касторовом масле — «деликатес»! Весной мы съели все «калачики» и паслен во дворе, жаль, до акации не дотянулись, слишком высоко были цветочки.
В 43-м, когда Киев бомбила советская авиация, наши воспитатели собирали нас под капитальной стеной и говорили, что это гроза. «Такая гроза, что аж бомбы падают», — ворчали мы. Все, кто были на оккупированной территории и выжили, очень быстро прозрели. Когда советская власть вернулась и стала взахлеб рассказывать, что немцы взорвали Успенский собор, Крещатик, люди помалкивали. «Вечерний Киев» дописался до того, что нацисты осенью (перед наступлением на левый берег Днепра!) перед собой взорвали Цепной мост. Вернувшиеся из эвакуации дразнили нас «немецкими овчарками», а мы их в ответ — «бойцами среднеазиатского фронта».
Г.Малаков. Руїни Успенського собору Києво-Печерської лаври
Мой отец вернулся в Киев в 45-м со «счастливым», четырехпалым, лепестком клевера — во время налета немецкой авиации, лежа на земле, он сорвал его, пронес через всю войну в металлической коробочке. Теперь я показываю его своим внукам. Всю жизнь я слышал от отца, что Советский Союз распадется, потому что коммунизм не оправдал себя ни в одной стране мира. И в самом деле, что это за коммунисты, если их главный может позволить себе выложить 2,5 миллиона за участие в выборах? Коммунист-миллионер — это все равно что капиталист-пролетарий.
повний текст тут
Г.Малаков. Серпневі дні і ночі (Київ у грізний час)
Г.Малаков. Ворог у місті (Київ у грізний час)
Г.Малаков. Біжи! Облава! (Київ 1941-1945)
Г.Малаков. Розквіт торгівлі (Київ у грізний час)
Г.Малаков. Початок кінця (Київ 1941-1945)
Г.Малаков. Трофейна команда (Київ 1941-1945)
Г.Малаков. Відгриміло (Київ у грізний час)
Г.Малаков. Хрещатик палає
Молодшому братові Георгія Малакова Дмитрові у 1941 р. виповнилось лише 4 роки. Але і йому ті часи запам'ятались на все життя.
УРИВОК З ІНТЕРВ'Ю ДМИТРА МАЛАКОВА 2009 р.
То, что с советской властью что-то не так, я не столько понял, сколько почувствовал еще в первые дни оккупации Киева. Мне было четыре года, когда мама отдала меня в детский дом, спасая от голода. Киевляне, в том числе моя бабушка, умирали в первое время не от нацистской, а от родной советской жестокости.
Свято выполняя приказ Сталина от 3 июля 1941 года о том, чтобы «земля горела под ногами у оккупантов», НКВД и 37-я армия под командованием небезызвестного генерал-майора Власова заминировала Киев. Устный приказ об этом отдал полковник Голдович. Была даже электрифицирована речка Ирпень. Из 930 тысяч населения в столице осталось 400 тысяч — женщины, старики, дети. Остальные отправились или в эвакуацию, или на фронт. Государство считало «списанных» пособниками оккупантов и бросило их на произвол судьбы. Немцы вошли в Киев 19 сентября, а через 5 дней начались взрывы. Поскольку водопровод был тоже разрушен, захватчики пытались качать воду из Днепра для пожарных машин, но бравые подпольщики резали шланги. В городе не было ни воды, ни еды. Из-за дурацких, бессмысленных действий подполья (порезанные электропровода, листовки, подожженная Дума) расстреляли 1000 заложников, которых хватали прямо на улицах. Городская управа, созданная походными группами ОУН Мельника, стала единственной организацией, взявшей на себя заботу о мирных жителях. Ее поддержала столичная интеллигенция, а возглавил профессор Оглоблин.
Г.Малаков. Військовий госпіталь
Я попал в один из детских домов на Соломенке. Распорядок дня был железным — умывание ледяной водой («мойте в ушках каждую «квартирку»), затем завтрак… Блюдечко мелясы, разведенной теплой водой, и кусок хлеба из киевских каштанов, запеченного в просяной шелухе. В подвижные игры играть не было сил, играли в лото, а там — что ни картинка, то яблоко, мандарин, луковица. На обед у нас был кондер — теплое варево, в котором плавало несколько крупинок пшена, потом — сон, на ужин — то же, что и на завтрак. Очень редко давали по картофелине в мундирах.
Мой брат Георгий старше меня на 9 лет, в 42-м он уже работал в художественной мастерской — они там ваяли бюстики Шевченко, статуэтки казаков, барашков. Им немцы раз в день давали «айн топф» — одну порцию еды (нечто среднее между первым и вторым). Однажды Георгий нашел целую кучу картофельной шелухи, поджарил ее на касторовом масле — «деликатес»! Весной мы съели все «калачики» и паслен во дворе, жаль, до акации не дотянулись, слишком высоко были цветочки.
В 43-м, когда Киев бомбила советская авиация, наши воспитатели собирали нас под капитальной стеной и говорили, что это гроза. «Такая гроза, что аж бомбы падают», — ворчали мы. Все, кто были на оккупированной территории и выжили, очень быстро прозрели. Когда советская власть вернулась и стала взахлеб рассказывать, что немцы взорвали Успенский собор, Крещатик, люди помалкивали. «Вечерний Киев» дописался до того, что нацисты осенью (перед наступлением на левый берег Днепра!) перед собой взорвали Цепной мост. Вернувшиеся из эвакуации дразнили нас «немецкими овчарками», а мы их в ответ — «бойцами среднеазиатского фронта».
Г.Малаков. Руїни Успенського собору Києво-Печерської лаври
Мой отец вернулся в Киев в 45-м со «счастливым», четырехпалым, лепестком клевера — во время налета немецкой авиации, лежа на земле, он сорвал его, пронес через всю войну в металлической коробочке. Теперь я показываю его своим внукам. Всю жизнь я слышал от отца, что Советский Союз распадется, потому что коммунизм не оправдал себя ни в одной стране мира. И в самом деле, что это за коммунисты, если их главный может позволить себе выложить 2,5 миллиона за участие в выборах? Коммунист-миллионер — это все равно что капиталист-пролетарий.
повний текст тут
Г.Малаков. Серпневі дні і ночі (Київ у грізний час)
Г.Малаков. Ворог у місті (Київ у грізний час)
Г.Малаков. Біжи! Облава! (Київ 1941-1945)
Г.Малаков. Розквіт торгівлі (Київ у грізний час)
Г.Малаков. Початок кінця (Київ 1941-1945)
Г.Малаков. Трофейна команда (Київ 1941-1945)
Г.Малаков. Відгриміло (Київ у грізний час)
Tags:
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
(no subject)
10/5/11 12:36 (UTC)Ще про Малакова
6/1/12 03:45 (UTC)Re: Ще про Малакова
6/1/12 21:45 (UTC)