![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
olena_nekoraДуже приємно, що більшість з тих, хто (попри провокації нашого колишнього співвітчизника ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
az_67, захищавшого російську демократію від моїх нападок:), займався розгадуванням вчорашньої загадки, дали правильну відповідь на моє запитання.
Так, дійсно, це —
Цитата була з його статті «Россия и Польша», надрукованної у № 34 «Колокола» за 1859 р.
Що ж до моїх «занадто націоналістичних претензій» до російських демократів, то про них більш детально можна буде прочитати в окремому пості в понеділок.
Бажаю всім приємних вихідних.
P.S. Під катом стаття Петлюри, цитата з якої була використана у підказці.
Эпигоны Герцена
Память Герцена, его бессмертный в судьбах России образ дорог не только русскому обществу, но и всякому человеку, кому близки и родственны идеи освобождения человеческой личности и предоставления ей прав и гарантий для свободного развития. Уже в силу одного этого образ великого изгнанника России дорог и украинскому обществу. Но, как известно, в литературной деятельности Герцена имеется страница, с особой благодарностью и признанием перечитываемая украинским обществом. Содержание ее уже известно читателям нашего журнала из статьи г. Хатченко, напечатанной в четвертой книжке «Украинской Жизни» (см. стр. 22—30). Вполне понятным представляется та признательность, с какою вспомнило украинское общество знаменитого великоросса, «друга Украины» в столетнюю годовщину его рождения. Из статей, посвященных украинской прессой памяти Герцена, обращает на себя внимание небольшая по размерам, но ярко написанная статья профессора М. Грушевского в последней книжке (за апрель) журнала «Літературно-Науковий Вістник». В этой статье украинец преклоняется перед памятью великоросса, сумевшего подняться до понимания прав украинского народа и смело, открыто, без всяких оговорок и зигзагов мысли возвысившего свой авторитетный голос в защиту этих прав. Живыми штрихами обрисован автором статьи привлекательный образ Герцена, сжато передано содержание его важнейших произведений и особое внимание посвящено тем страницам «Колокола», где издатель его приглашал «развязать (украинцам) руки, развязать им язык, пусть речь их будет совершенно свободна и тогда пусть они скажут свое слово» Цитируя в конце своей статьи следующее место из письма Н. Костомарова к Герцену: «Вы проявили относительно Украины такой взгляд, который мыслящая часть южно-русского народа издавна хранит как драгоценную святыню сердца», — профессор И. Грушевский говорит: «И эту «драгоценную святыню» украинское современное общество должно помянуть, вспоминая Герцена».
«Но к этим благодарственным, полным пиетизма воспоминаниям, в данный момент само собой примешивается сожаление. Таких решительных и свободных от всяких «посторонних соображений» взглядов на украинский вопрос, какие решался высказать Герцен, украинское общество не слыхало не только до него, но и после него, — по крайней мере из уст хотя приблизительно таких же авторитетных, как Герцен».
«Среди тех людей, которые считают себя эпигонами Герцена, преемниками его идейных заветов, мы напрасно искали бы людей с такими же ясно выраженными взглядами на необходимость пересоздания России на основах широкой децентрализации, в интересах свободного и несвязанного развития ее народов. Его народолюбивые, прогрессивные, свободолюбивые идеалы нашли преемников, которые развили его идейное наследие и пошли даже значительно дальше в своих требованиях; но наследие Герцена-федералиста, его понимание свободного само определения народностей и областей остались выморочным наследством среди признанных руководителей современной прогрессивной России. Этим руководителям еще и теперь, по истечении пятидесяти лет, в продолжение которых украинское движение так неизмеримо выросло, а политическая физиономия украинства стала несравненно выразительнее, еще и теперь приходится, часто с большим трудом, доказывать то, что было вполне понятным для Герцена 1860 гг.: необходимость народной школы на украинском языке, народного языка в судах, церкви и управлении. А разве мы не были свидетелями, как еще недавно русские прогрессисты вместе с националистами делили Холмщину, забывая о нуждах и интересах местного украинского населения?»
«И теперь при чтении газет с описанием манифестаций и речей по поводу юбилея Герцена в России и за границей, когда перед нами длинными рядами проходят более или менее популярные и известные имена, мы не услышали в этих славословиях Герцена той ноты, которая менее всего является отжившей из идейного его наследства и больше всего дает для программы будущности России, — тех соображений, о которых я говорил выше. Эпигоны Герцена за эту половину столетия в некоторых вопросах пошли дальше Герцена, но здесь они не доросли до него. И в их юбилейных похвалах что-то не зазвучали ни одного разу те слова, которые заставляли биться сердца украинцев 60-х годов в унисон с сердцем великого «рыцаря духа». О пиетизме этих украинцев к Герцену они вспоминали; не забыли упомянуть и о том, с каким чувством целовал Шевченко страницы «Колокола», впервые получивши их в свои руки Но что бы мог поцеловать современный украинец из произведений современных эпигонов Герцена?»
«Герцен не призывал современных ему украинцев к совместной деятельности, да это и не требовалось при том определенном положении, какое он занял по отношению к негосударственным народностям вообще и по отношению к украинцам в отдельности. Последние признавали его единомышленником и выразителем своих национальных интересов, и потому они и не нуждались в призывах к солидарности с единомышленниками Герцена. Современные украинцы, наоборот, слышат непрестанно эти призывы или укоры в том, что они избегают совместной деятельности. Но эти призывы не производят надлежащего впечатления и, очевидно, не произведут, несмотря даже на все усилия самых искренних сторонников украинско-великорусского контакта, пока в этих призывах с великорусской стороны не зазвучат ноты искреннего и непредубежденного, смелого и последовательного признания прав народов, подобного тем, какие звучали в огненных словах великого изгнанника России».
К высказанному проф. М. Грушевским едва ли можно что-либо прибавить по существу. Быть может, нелишним было бы конкретными примерами иллюстрировать позицию, занимаемую «эпигонами Герцена» в украинском вопросе, тем более, что и иллюстраций таких накопилось немало со времени смерти Герцена.
Некоторые из этих иллюстраций новейшего происхождения читатель найдет в этом же № журнала в статьях наших сотрудников гг. Дм. Донцова и В. Садовского, к которым мы его и отсылаем.
С. П—ра
Украинская жизнь — М, 1912. — № 5 — С. 118 — 120.
az_67, захищавшого російську демократію від моїх нападок:), займався розгадуванням вчорашньої загадки, дали правильну відповідь на моє запитання.Так, дійсно, це —
Олександр Іванович Герцен
Цитата була з його статті «Россия и Польша», надрукованної у № 34 «Колокола» за 1859 р.
Що ж до моїх «занадто націоналістичних претензій» до російських демократів, то про них більш детально можна буде прочитати в окремому пості в понеділок.
Бажаю всім приємних вихідних.
P.S. Під катом стаття Петлюри, цитата з якої була використана у підказці.
Эпигоны Герцена
Память Герцена, его бессмертный в судьбах России образ дорог не только русскому обществу, но и всякому человеку, кому близки и родственны идеи освобождения человеческой личности и предоставления ей прав и гарантий для свободного развития. Уже в силу одного этого образ великого изгнанника России дорог и украинскому обществу. Но, как известно, в литературной деятельности Герцена имеется страница, с особой благодарностью и признанием перечитываемая украинским обществом. Содержание ее уже известно читателям нашего журнала из статьи г. Хатченко, напечатанной в четвертой книжке «Украинской Жизни» (см. стр. 22—30). Вполне понятным представляется та признательность, с какою вспомнило украинское общество знаменитого великоросса, «друга Украины» в столетнюю годовщину его рождения. Из статей, посвященных украинской прессой памяти Герцена, обращает на себя внимание небольшая по размерам, но ярко написанная статья профессора М. Грушевского в последней книжке (за апрель) журнала «Літературно-Науковий Вістник». В этой статье украинец преклоняется перед памятью великоросса, сумевшего подняться до понимания прав украинского народа и смело, открыто, без всяких оговорок и зигзагов мысли возвысившего свой авторитетный голос в защиту этих прав. Живыми штрихами обрисован автором статьи привлекательный образ Герцена, сжато передано содержание его важнейших произведений и особое внимание посвящено тем страницам «Колокола», где издатель его приглашал «развязать (украинцам) руки, развязать им язык, пусть речь их будет совершенно свободна и тогда пусть они скажут свое слово» Цитируя в конце своей статьи следующее место из письма Н. Костомарова к Герцену: «Вы проявили относительно Украины такой взгляд, который мыслящая часть южно-русского народа издавна хранит как драгоценную святыню сердца», — профессор И. Грушевский говорит: «И эту «драгоценную святыню» украинское современное общество должно помянуть, вспоминая Герцена».
«Но к этим благодарственным, полным пиетизма воспоминаниям, в данный момент само собой примешивается сожаление. Таких решительных и свободных от всяких «посторонних соображений» взглядов на украинский вопрос, какие решался высказать Герцен, украинское общество не слыхало не только до него, но и после него, — по крайней мере из уст хотя приблизительно таких же авторитетных, как Герцен».
«Среди тех людей, которые считают себя эпигонами Герцена, преемниками его идейных заветов, мы напрасно искали бы людей с такими же ясно выраженными взглядами на необходимость пересоздания России на основах широкой децентрализации, в интересах свободного и несвязанного развития ее народов. Его народолюбивые, прогрессивные, свободолюбивые идеалы нашли преемников, которые развили его идейное наследие и пошли даже значительно дальше в своих требованиях; но наследие Герцена-федералиста, его понимание свободного само определения народностей и областей остались выморочным наследством среди признанных руководителей современной прогрессивной России. Этим руководителям еще и теперь, по истечении пятидесяти лет, в продолжение которых украинское движение так неизмеримо выросло, а политическая физиономия украинства стала несравненно выразительнее, еще и теперь приходится, часто с большим трудом, доказывать то, что было вполне понятным для Герцена 1860 гг.: необходимость народной школы на украинском языке, народного языка в судах, церкви и управлении. А разве мы не были свидетелями, как еще недавно русские прогрессисты вместе с националистами делили Холмщину, забывая о нуждах и интересах местного украинского населения?»
«И теперь при чтении газет с описанием манифестаций и речей по поводу юбилея Герцена в России и за границей, когда перед нами длинными рядами проходят более или менее популярные и известные имена, мы не услышали в этих славословиях Герцена той ноты, которая менее всего является отжившей из идейного его наследства и больше всего дает для программы будущности России, — тех соображений, о которых я говорил выше. Эпигоны Герцена за эту половину столетия в некоторых вопросах пошли дальше Герцена, но здесь они не доросли до него. И в их юбилейных похвалах что-то не зазвучали ни одного разу те слова, которые заставляли биться сердца украинцев 60-х годов в унисон с сердцем великого «рыцаря духа». О пиетизме этих украинцев к Герцену они вспоминали; не забыли упомянуть и о том, с каким чувством целовал Шевченко страницы «Колокола», впервые получивши их в свои руки Но что бы мог поцеловать современный украинец из произведений современных эпигонов Герцена?»
«Герцен не призывал современных ему украинцев к совместной деятельности, да это и не требовалось при том определенном положении, какое он занял по отношению к негосударственным народностям вообще и по отношению к украинцам в отдельности. Последние признавали его единомышленником и выразителем своих национальных интересов, и потому они и не нуждались в призывах к солидарности с единомышленниками Герцена. Современные украинцы, наоборот, слышат непрестанно эти призывы или укоры в том, что они избегают совместной деятельности. Но эти призывы не производят надлежащего впечатления и, очевидно, не произведут, несмотря даже на все усилия самых искренних сторонников украинско-великорусского контакта, пока в этих призывах с великорусской стороны не зазвучат ноты искреннего и непредубежденного, смелого и последовательного признания прав народов, подобного тем, какие звучали в огненных словах великого изгнанника России».
К высказанному проф. М. Грушевским едва ли можно что-либо прибавить по существу. Быть может, нелишним было бы конкретными примерами иллюстрировать позицию, занимаемую «эпигонами Герцена» в украинском вопросе, тем более, что и иллюстраций таких накопилось немало со времени смерти Герцена.
Некоторые из этих иллюстраций новейшего происхождения читатель найдет в этом же № журнала в статьях наших сотрудников гг. Дм. Донцова и В. Садовского, к которым мы его и отсылаем.
С. П—ра
Украинская жизнь — М, 1912. — № 5 — С. 118 — 120.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
(no subject)
27/3/09 18:10 (UTC)Поэтому он, собственно, единственный из русских деятелей царского времени, кого я уважаю.
(no subject)
27/3/09 18:42 (UTC)а, меня ждет отдельная экзекуция)